Единоборства

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

11просмотров

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

Так подробно про деньги в кулачных боях еще не говорили.

Так подробно про деньги в кулачных боях еще не говорили.

2 июня 2018 года американская лига BKFC провела первый турнир по боям на голых кулаках в городе Шайенн. В самом начале 2020-го на YouTube появился первый резонансный бой, сделанный в России: Моряк против Пулеметчика.

Сейчас есть несколько русскоязычных организаций, которые устраивают бои на голых кулаках. Одна делает ставку на соревновательность (пусть и в таком странном виде), другая — на глянцевую упаковку. Лига USF решила привлечь внимание, заявив, что потратит на призовой фонд больше одного миллиона долларов. И еще — у бойцов будут открытые гонорары на каждом этапе турнира. Бизнесмен Сергей Смирнов, основавший промоушен, рассказывает, почему он готов потратить на него около 200 миллионов рублей.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— Мне стало интересно с вами поговорить, потому что ваша лига обещает заплатить четырем победителям турнира по $250 тысяч. Это ₽18,4 млн — невероятные деньги для кулачных боев, и даже в ММА за выступления в России больше получал только Федор Емельяненко.

— Но эти деньги еще надо выиграть. Мы же сразу говорим, что боец должен будет пройти сетку турнира на выбывание и ни разу не проиграть.

— У вас на сайте написано, что есть четыре весовые категории. Нужно пройти отбор, и дальше начинается плей-офф с 1/16 финала. Допустим, я дерусь в легком весе, сейчас заканчивается 2021 год. Когда теоретически я могу выйти на бой за $250 тысяч, если я продолжу побеждать?

— Думаю, что в легком весе сезон у нас закончится раньше остальных, где-то к концу 2022-го. Во всех других категориях — к середине 2023-го.

— Если бы я был бойцом, мне было бы сложно поверить, что через год мне заплатят ₽18 миллионов, если я выиграю шесть или семь раз.

— Во-первых, мы изначально платим хорошие гонорары ($800 за победу в 1/16, $1300 — за 1/8, $3000 за победу в ¼, $10 000 за выход в финал и $25 000 финалисту, который проиграл. — «Матч ТВ»). Мы же с теми, кто у нас уже начал участвовать, за их бои расплатились на месте. На первые турниры многие приходили — мол, дай рискну. Но потом, когда деньги стали получать, заинтересовались.

Во-вторых, у нас есть контракты с бойцами, и мы свои обязательства по ним исполняем. Скорее, пока у нас самих проблем больше: уже есть истории, когда к человеку добавилось 10 000 подписчиков — и всё, он неуправляемый. Мы отправляем людей, чтобы интервью записать, а он уже говорит: «Не-е, я не готов, пусть деньги заплатят».

— То есть у человека расписано, в каком бою сколько он должен получить, но это никого не останавливает и вам выдвигают новые условия?

— А вы общались когда-нибудь с бойцами?

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— С 2009 года — регулярно.

— Вы же знаете, какой там контингент. Есть такие, кто выигрывает один бой и уже выдвигает свои условия. Многие сразу пишут в таком формате, вроде как я уже звезда, можно я у вас подерусь за 10 миллионов, поставьте мне любого. И знаменитости пишут. Нам даже бой Джигана купить предлагали.

— Смотрите, даже на Олимпийских играх в боксе нет 1/16 финала в тяжелом весе. У вас есть. Вы действительно найдете 32 человека в тяжелом весе, которые захотят у вас подраться?

— Во всех категориях еще не нашли. Заявок много, но они все такие… слабоватые. Мы не видим смысла брать человека, приходящего с посылом: «Вот я таксист, я хочу биться». Мы ведь и за здоровье людей переживаем, чтобы не ставить совсем постороннего человека с профессионалом. Поэтому многим приходится отказывать.

Нам уже пишут даже из-за рубежа, говорят: «Если я за шесть боев правда получу 20 миллионов рублей, то я готов пешком к вам прийти». Мы изначально так и рассчитывали, что призовой фонд в миллион долларов — это афиша, которая будет привлекать внимание.

— Просто для примера: у вас можно заработать за шесть выигранных боев 18 миллионов рублей. Это много даже для российских ММА. Допустим, в лиге Хабиба дерется Владимир Дайнеко из зала Александра Волкова (13-5 в ММА, 195 см). Если он подаст заявку, вы подпишите его в тяжелый вес?

— Да. Но вы говорите о наших гонорарах как о чем-то сверхъестественном. А рынок кулачных боев развивается. Например, 28 ноября у нас прошла конференция, на которой Мариф Пираев запросил за бой 15-17 миллионов рублей.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © Fight Nights

— Ваш ведущий на турнирах объявляет, что вместе со всеми поощрительными выплатами призовой фонд турнира $1,418 миллиона. Вы действительно готовы потратить 109 миллионов рублей на гонорары бойцов на голых кулаках?

— Здесь потратить-то больше придется! Мы заложили примерно 200 миллионов своих денег как инвестицию и смотрим, что можно привлечь спонсорами. Один турнир — это 15 миллионов рублей, отборочные — это только порядка 10 турниров. Примерно столько же надо прибавить на финалы.

— Это же вообще нереально отбить!

— В России — нереально. Но мы делаем продукт, которым интересуются в других странах.

— Вы же примерно понимаете, сколько промоутеров и основателей чего бы то ни было в единоборствах пыталось выйти на международный рынок из России?

— Да, многое из того, что в России делали, на американском рынке не заходит. Далеко не все российские проекты могут быть интересны на Западе. Там должно цеплять другое. Что именно, я вам не буду говорить, но, возможно, я понимаю что. У меня есть гипотезы, и мне интересно попробовать. При этом понятно, что мы не знаем будущего: вот сейчас федерация бокса стала контролировать «кулачку», и никто не знает, как это будет развиваться.

— Если бы я был бойцом, я бы хотел быть уверен, что вы как физическое или юридическое лицо располагаете миллионом долларов. В поисковиках про вас очень сложно что-то найти, поэтому, извините за прямой вопрос, — у вас есть миллион долларов?

— Да.

— Расскажите о себе?

— Я из Великих Лук — такой город… с традициями. Но первая моя официальная работа была в Санкт-Петербурге — смотритель зданий сооружений Обуховской обороны, 2002 год. Плюсом в 2003-м я стал соучредителем (51%) компании «АБК Групп», она занималась бетоном. Финансово обеспеченным я стал еще 20 лет назад. В 2007–2008 годах был первым, кто привез 15 000 тонн цемента в российский порт. Тогда был кризис с цементом, и я смог заключить договор с немецким заводом и привезти его в больших объемах в Россию.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— Вы стали долларовым миллионером в …

— …наверное, после 2010 года. У меня есть несколько бизнесов, которыми я занимаюсь: заводы, предприятия, пиломатериалы на Германию, аренда помещений; есть работа в нефтяной отрасли.

— Зачем вам тогда голые кулаки?

— Мне это нравится, я хочу быть причастным к развитию спорта. В том числе к развитию молодежи. У меня у самого подрастает сын.

Я этим начинал заниматься в 2020 году, в марте. Вот заставка [показывает на телефоне анонсирующий ролик], мы ее сделали еще в начале 2020 года. Я посмотрел трансляцию Bare Knuckle Fighting Championship (американский промоушен боев на кулаках. — «Матч ТВ»), посмотрел статистику, посмотрел, как выглядит, и решил, что в России пока такого нет.

Я уже видел «Стрелку» (полупрофессиональный турнир по ММА, где обычно дерутся на песке. — «Матч ТВ»), потому что они у меня на песках бились. Один из организаторов «Стрелки» вообще с моего двора. Подумал, интересная тема, гораздо интереснее, чем ММА, и при этом пацанов много талантливых.

— Мне известно, сколько примерно стоит один турнир по ММА. И когда вы говорите, что один ваш турнир стоит 15 миллионов рублей, начинаю опасаться, что кто-то для вас завышает цену.

— Да нет! Это же продакшн, помещение, охрана, гонорары.

— Сколько стоит помещение, допустим, где был ваш последний турнир на станции метро Ленинский проспект?

— 600 тысяч рублей.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— На что тогда уходит еще 14,4 млн?

— Все зависит от того, на каком уровне все организовывать. Аренда — не главная затратная часть. Свет — уже полтора миллиона рублей. У нас индивидуально разработанный профессиональный ринг, который мы привозим и монтируем. Команда 50 человек. Сценарий, оборудование, съемка с нескольких камер — это все очень дорого. Вы знаете, что такое продакшн? Прибавим к этому соцсети. Мы же начиная с 1/8 финала стараемся продвигать самих бойцов: отправить на радио, сделать публикации в интернете; отмечаем их в своих аккаунтах, чтобы привлечь больше внимания.

— Сейчас же есть два направления в показах боев: первый — классические прямые трансляции; второй — когда в павильоне снимают весь день, а потом нарезают на выпуски и выкладывают на YouTube. Что вам кажется перспективнее?

— Точно не YouTube. Во-первых, это неинтересно зрителю, который находится у нас внутри. У нас на турнире со зрителями было больше двух тысяч гостей, приезжали певцы с выступлениями. В целом атмосфера была очень живая. А турнир, который снимают и потом выкладывают в записи, мне по атмосфере меньше понравился. Многие думают, что в YouTube деньги какие-то сумасшедшие — там особо денег нет. А во-вторых, у нас прямую трансляцию смотрели 1,3 млн, из них 300 тысяч — англоязычные зрители.

— Это очень много. На какой площадке?

— У нас на сайте, в трансляции VK, сайты партнеров-букмекеров и там, где мы показывали. Нас смотрят в Германии, в США.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— У вас есть аккаунты с названиями USF.English, USF.Spanish, USF.Hindi, USF.Portuguese и т. д. Там от 77 до 130 подписчиков. Это на перспективу?

— Да, после Нового года мы будем добавлять там активности (разговор записан в декабре 2021-го. — «Матч ТВ»). Я же говорю, мы хотим привлечь бойцов со всего мира. У нас, например, уже получилось найти комментаторов на каждом языке. Это непросто: нужно, чтобы человек знал русский, чтобы с нами работать, и соответствующий иностранный язык, чтобы комментировать турниры. Но мы и это сделали.

— А почему вам на эти деньги неинтересно сделать несколько топовых боев в российских ММА?

— А дальше что?

— А разве так же нельзя сказать про Гран-при в кулачных боях?

— В ММА можно сделать красиво, но на один вечер. А мы идем вдолгую, и мне примерно понятно, куда можно сделать следующий шаг. К нам на один из предыдущих турниров приезжали люди из разных стран, мы ведем переговоры, чтобы это там зашло. Я не хочу плохо говорить про другие лиги, но мне не нравится то, что я там вижу. Они чуть ли не педофилов к себе зовут и с ними общаются нормально. Я на это не готов даже смотреть. Если мне надо будет делать бои с карликами, чтобы свою лигу продвинуть, я лучше откажусь. Мне хочется сделать нормальный продукт в кулачных боях и продвинуть его на Западе. Если не получится, я признаю, что потерял свои деньги, и закроюсь.

— И тут у бойца может возникнуть опасение, что вы разочаруетесь ровно за день до того, как ему надо будет драться за $250 тысяч, дойдя до финала. Человек заработает за пять боев около $15 тысяч, а потом вы скажете: «Я устал, мне больше неинтересно».

— А что он в других лигах может получить? Мы же готовы платить за предварительные бои и уже с первого боя платим больше, чем другие. Спросите, какие в других лигах гонорары? 10+10 или 20+20 тысяч рублей. У нас вообще отношение к бойцам другое, вы пообщайтесь с ними.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— Назовите несколько ваших звезд.

— Есть Александр Ларкин. В 7 лет потерял мать, жил с бабушкой, потом дрался с фанатами, стал заниматься боксом, провел бой у нас. Про него наше видео очень хорошо зашло.

Николай Белозерцев. Мы присылаем контракт на бой с ним, и все сразу: «Ой, рука болит, ой, это…» Уже три человека отказалось. А он по учебе идет на красный диплом, то есть и как спортсмен, и как человек очень интересный. При этом драться с ним не хотят: ни контракт, ни приз эту проблему не решают. Очень тяжело общаться.

Мухаммад Латипов. Приехал в Москву, работал на стройке и три дня в неделю тренировался. Сейчас перед боем ездил в Дагестан на сборы чуть ли не на месяц.

— Если я не слышал ни про одного из них до этого интервью, это моя проблема или ваша?

— Ваша. У нас все в порядке с вниманием и с медиа.

Бизнесмен хочет потратить на кулачные бои 200 миллионов рублей. Зачем ему это?

Фото: © USF

— Но я же слышу про других людей из кулачных боев.

— Смотрите, вот есть миллиардер Игорь Рыбаков, у которого полтора миллиона подписчиков. А есть Дмитрий Портнягин, у которого пять миллионов. Но у Рыбакова реклама стоит миллион рублей, а у Портнягина — сто тысяч. Ко мне люди подходят и говорят: «Если бы не русские комментаторы, мы бы подумали, что это западное шоу». Меня это устраивает. Ну, это, знаешь, как пчелы не доказывают мухам, что мед вкуснее.

Источник статьи: matchtv.ru/volleyball