Зимние

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

16просмотров

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева / Фото: © Instagram Елизаветы Худайбердиевой

Возможно, самое интересное интервью межсезонья.

Возможно, самое интересное интервью межсезонья.

Елизавета Худайбердиева выступает в танцах на льду с Егором Базиным — на чемпионате России в Челябинске они стали пятыми.

Как говорит сама Лиза, за ней тянется некий шлейф опасности, отчего многие до личного знакомства относятся к ней с предубеждением.

Кому-то не нравится, что Худайбердиева в свои восемнадцать катается уже с третьим партнером — мол, слишком разборчивая и ветреная. Кого-то бесит, что она надевает платье со смелым декольте на жеребьевку чемпионата России — мол, стыдно должно быть. Кого-то задевает, что Лиза не боится озвучивать свое мнение по спорным вопросам, а это вообще пережить нельзя, согласитесь.

У меня предубеждения к Лизе не было, а к концу интервью я и вовсе была в нее практически влюблена. Влюбитесь и вы: с ней можно спорить и не соглашаться, кто-то, наверное, даже будет ее осуждать, но не восхищаться такой силой характера невозможно.

Еще символично получилось с датой интервью. Мы общались в конце апреля в Международный день танца. Поэтому и про специфику танцев на льду — субъективность, конкуренцию, отношения в паре и давление тренеров — говорили много и откровенно.

Читайте в этом интервью:

  • Папа Лизы — узбек. В детстве ее травили за фамилию и происхождение, но она смогла обернуть это в свою пользу
  • Лиза рано повзрослела. Почему?
  • Пытаемся лучше понять танцы на льду: почему твиззлы — это как четверной Трусовой, зачем танцорам близкие позиции и в чем проявляется нескатанность пары
  • «Лучше бы нам говорили, что мы лузеры». Лиза анализирует причины неудачи на чемпионате России и связывает их с завышенным ожиданиями
  • Произвольный танец про старичков: почему Худайбердиева — Базин не взяли тему попроще, как пытались понять, чего от них хотят специалисты, и почему отказались от грима, делающего пряди волос седыми
  • «Я весь отпуск работала на подкатках, а потом на эти деньги ехала на сборы». Почему Лиза не была на море уже 8 лет
  • Лиза придумывает и одобряет заголовок для этого интервью: про Алину Загитову и командный турнир
  • Лизу осуждают за смену партнеров, а она объясняет свою мотивацию: нет верности/неверности, есть вопросы работы и шансы, которые нельзя не использовать
  • Кажется, Лизе очень повезло с тренером. Она рассказывает, как Мария Боровикова внушила ей знание о ее привлекательности
  • Но иногда тренеры унижают и порождают комплексы в своих учениках. Почему это неправильно?
  • У Лизы были большие проблемы с едой: про 150 калорий в день, несправедливость завышенных требований к партнершам на фоне отсутствия требований к партнерам и абсурдность постоянных взвешиваний
  • То самое платье с глубоким декольте с чемпионата России: что чувствовала Лиза, надев его, и как на нее реагировали окружающие
  • Что у Лизы общего с Кабаевой, Утяшевой и Хакамадой
  • Финальный блиц про фигуристов: выбираем самого доброго, самого трудолюбивого и самого подходящего для танцев на барной стойке

«Папа говорил: «Лиза, тебя всегда будут унижать. Ты живешь в России, и отношение к тебе всегда будет предвзятое. Поэтому тебе нужно работать в три раза больше, чтобы к тебе было не придраться»

— Одно из моих первых профессиональных впечатлений о тебе — как ты замечательно говорила в микст-зоне в финале юниорского Гран-при в Турине полтора года назад. Не все спортсмены в тридцать отвечают журналистам так бойко, как ты тогда в семнадцать. Откуда в тебе это?

— Фамилия у меня нерусская. В нулевые-десятые ребят за такую фамилию и происхождение сильно буллили. Мне уже меньше досталось и в основном за спиной, но все равно было. «Черномазая, чурка, таджичка, гастарбайтерша…»

С самого детства папа говорил: «Лиза, тебя всегда будут унижать. Ты живешь в России, и отношение к тебе будет всегда предвзятое. Пусть не в лицо, но за глаза тебя будут презирать. Поэтому тебе нужно работать в три раза больше, чтобы к тебе было не придраться». Я много занималась с учителем русского языка. Папа у меня узбек, воспитанник детского дома, причем русского детского дома, и узбекский он выучил только в 22 года.

Я знаю все правила, ЕГЭ по русскому сдала очень хорошо. В голове есть пунктик, что если я напишу где-то с ошибкой, будет неприятно.

Все будет зависеть от того, как разовьется моя карьера, но когда-нибудь я бы хотела попробовать что-то вроде работы ведущей. Я себя комфортно в этом чувствую. Не стесняюсь камеры, не забываю слова.

Плюс у меня в основном все знакомые взрослые, а это тоже влияет. Редко общалась с ровесниками.

— Должна сказать, ты и визуально выглядишь старше своих лет, и это комплимент. Дело даже не столько во внешности, сколько в уверенности.

— Ой, да я в тринадцать на восемнадцать выглядела (смеется). Со мной пытались знакомиться взрослые парни, а у меня еще паспорта не было. Я очень рано стала самостоятельной, потому что начала работать, чтобы остаться в танцах. Мне тренеры не говорили уже «скажи маме то-то и то-то» — сколько денег нужно на сборы, сколько денег на гостиницу, какие собрать документы, — эти вопросы я решала сама. Когда появилась зарплата, родители мне вообще перестали давать деньги на личные и рабочие расходы, а зарплата была 7 тысяч.

В первый год партнерства с Никитой (Назаровым. — «Матч ТВ») у меня были проблемы с мамой и с едой, а это тоже беззаботность из тебя выбивает.

Во второй год был ЕГЭ, а я знала, что если не поступлю на бюджет, то не поступлю никуда. То есть меня не пугали, денег на обучение действительно не было. А там два бюджетных места, и на одно из них проходила Настя Скопцова как чемпионка мира среди юниоров. Фактически место оставалось одно, и я очень ответственно к этому подошла, поступила все-таки.

Потом был последний сезон с Никитой, когда мне было шестнадцать, и я тогда не то что повзрослела, а как будто постарела за полгода. Тяжелое было время, и в спорте было непросто. Забавно, но в шестнадцать я думала, что жизнь — очень тяжелая штука.

До двенадцати лет я обманывала сама себя, что я работаю и стараюсь. А в двенадцать поняла вдруг, что тренер вообще-то все видит — раз. Результата у меня нет — два. Время уходит — три. И либо я сейчас фигачу как не в себя, либо… зачем это все тогда? На одиночное меня водили родители, а в танцы я захотела сама, и это было мое первое такое взрослое решение.

— Что тебя так влюбило в танцы?

— Мне всегда нравилось кататься и вращаться. Я ненавидела прыгать, у меня не взрывные мышцы, были недокруты, я падала. Но в одно лето я прямо усиленно тренировалась, собирали мы с тренером эти тройные. Лутц в галку (тройной лутц с недокрутом. — «Матч ТВ») собрали, сальхов — тулуп. Думали, что начнем всех рвать. Приехали в сентябре на этап Кубка России, а там Полина Цурская лутц-тулуп три-три с руками наверх делает. И ни одного двойного прыжка в программе, только дупель. Сидели мы с тренером и понимали, что это не мы недоработали — мы прямо максимум сделали. У нас даже не было к себе вопросов. Просто их не догнать.

Следующие полгода были тяжелыми, у меня ничего не получалось. Потом случилась Олимпиада-2014, и я увидела Лену с Никитой (Ильиных — Кацалапова. — «Матч ТВ»). Увидела Лену, которая просто… Л-е-н-а! Вот она кайфует от себя, она невероятно красивая. Я долго копировала ее. Ну, как копировала — понимала, что от нее захватывает дух как от девушки, и я должна быть такой же. То есть решение об уходе в танцы стало как будто моим спасением, но я два месяца еще молчала, боялась сказать родителям.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елена Ильиных и Никита Кацалапов / Фото: © Matthew Stockman / Staff / Getty Images Sport / Gettyimages.ru
«Если в финстепе расслабляешь руки, то между мальчиком и девочкой еще один человек может поместиться, а от этого начинается подпрыгивание неровное, вы бьетесь друг об друга, еще и ребра «слетают»

— Говорят, что танцы на льду обречены на постоянный дефицит мальчиков, и поэтому девочкам сложно найти партнера. Ты своим примером это опровергаешь, получается?

— Не совсем. Я же два года одна каталась до того, как с Никитой в пару встала. Какое-то время только немного каталась с Гошей Похилюком, который сейчас младший тренер у Этери Георгиевны. Это так забавно. Я просто работаю с младшей группой Марьянски, и у них лед прямо перед старшей группой Тутберидзе. Поэтому у нас одна тренерская с Гошей. То есть годы идут, мы все взрослеем, но все равно все где-то рядышком обитаем.

Сейчас на самом деле и мальчику трудно найти девочку. Вот Гриша Смирнов уже год катается без партнерши. Найти-то можно, но это сложно и долго, если искать именно свой лучший вариант.

— Скатываться с новым партнером — сложно?

— Бывает по-разному. Никита (Назаров. — «Матч ТВ») был очень опытным, когда мы только встали, и я многому у него училась, и тренеры с нами практически индивидуально занимались. С Андреем (Филатовым. — «Матч ТВ») было быстро и просто, хотя он очень переживал — почему-то считал, что становится в пару со звездой. А я не понимала, в чем дело. Я же не Алена Савченко какая-то. Стала второй случайно на мире, ну бывает, окей — теперь мы работаем вместе, и мы на равных. Так вот с ним мы встали в пару и поехали. Это были совсем другие ощущения, не как с Никитой, но суперудобно.

С Егором (Базиным. — «Матч ТВ») было не так, и я понимаю почему. Андрей катался два года с другой партнершей у нас в группе, он уже был технически подстроен под технику Дениса Эдуардовича (Самохина. — «Матч ТВ») и, соответственно, под мою. Егор — это когда я вверх, а он вниз. Он влево, я вправо. Мы даже параллель начинали делать с наклоном в разные стороны. Казалось бы, мелочь, но из-за разного наклона уже не параллель получается. В этом смысле было тяжело учить все переходы танцевальные, чтобы не кататься «углом», чтобы не было зубцов, чтобы не тянуться друг к другу в позициях.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Егор Базин / Фото: © Oleg Nikishin — International Skating Union / Contributor / International Skating Union / Gettyimages.ru

— В чем важность катания в близких позициях и зачем они вообще нужны?

— Позиция — это рамка. Например, если в финстепе расслабляешь руки, то между мальчиком и девочкой еще один человек может поместиться, а от этого начинается подпрыгивание неровное, вы бьетесь друг об друга, еще и ребра «слетают». Почему важно кататься близко: чем ближе, тем легче управлять телом и ногами. Когда партнер далеко, я вообще не чувствую, что он хочет. Мальчик же ведущий, он может мне чуть надавить на лопатку, и я уже понимаю, как мне нужно двигаться. Получается слаженный механизм.

— А с какими-то элементами трудности были?

— Твиззлы тоже было сложно учить, потому что Егор берет ногу на ход назад, а я — на ход вперед. И я так уже пять лет делаю, а он — пятнадцать! Егор согласился подстроиться под меня, но сказал, что уверенности в этом элементе не чувствует. Поэтому мы делаем то, что удобно обоим.

Долгое время мы переживали больше не за элементы, а за связки, чтобы не оторваться друг от друга. Это и есть нескатанность. Сейчас уже, конечно, в разы легче, но в постановочной работе можем запросто поехать в разные стороны. Егор — огромный молодец. Чем дальше, тем сложнее, а в 25 лет переучиваться кататься — это как начать другой вид спорта. Он же очень быстро к этому приспосабливается. Сам решил, сам хочет, сам делает. Он очень много работает. Даже, наверное, больше чем я, потому что ему правда приходится переучиваться.

«Когда Саша Трусова заходит в четверной, она в воздухе уже ничего не может сделать. С твиззлами то же самое»

— Объясни, пожалуйста, «чайнику» в катании на коньках, почему твиззлы — сложный элемент?

— Это как четверной прыжок у одиночника — неконтролируемо. Например, когда Саша Трусова заходит в четверной, она в воздухе уже ничего не может сделать. С твиззлами то же самое. Если ты вошел в твиззл в первый оборот, ничего предпринять нельзя. Важно, как ты настроился, как напряг спину и весь свой мышечный корсет, как взял ногу, как поставил руки. Если тебя немного поведет или дернет — все, ты его уже не спасешь. Если даже внешне будет выглядеть неплохо, то по факту вместо твиззла получится тройка или остановка и его не засчитают как надо. А элемент дорогой, его потеря стоит много. Там большая градация в баллах: если исполнить идеально, отрыв от соперников может вырасти, и наоборот. Плюс поскольку это самый волнительный элемент, от него зависит во многом, как дальше пойдет прокат.

— После сказанного тобой вспоминается чемпионат России в Челябинске. Что ты чувствовала, когда ошиблась на твиззлах?

— Я даже сама не знаю, почему там сорвала твиззлы. Это всегда бывает на полутонах ощущений. Но это начало программы, второй элемент, и зал такой — ахххх! И я же не просто споткнулась, а прямо «полетела». Потом я уже не могла отпустить это разочарование. Конечно, мы отрабатывали танец до конца, я не могла расплакаться, но внутри была пустота. Потом еще Егор на блоке (блок шагов. — «Матч ТВ») ошибся. В общем, отвратительный прокат. Спасибо что живой, как говорится, что нигде больше не упали.

— Мне запомнилось, как ты плакала в кисс-энд-край после проката ритм-танца.

— Егор меня очень поддержал. Я стояла и извинялась перед ним, а он говорит: «Ты чего, дура, что ли, перестань!» Хорошо, что это случилось там. Это первый такой негативный опыт, когда я сама себя подвожу. Понятно, что ошибки всегда делятся на двоих в паре, и я отношусь к этому именно так, но я много лет держалась и ничего не срывала. Теперь знаю, как с этим работать.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Егор Базин / Фото: © Дмитрий Челяпин / Матч ТВ

— После разбора ошибок и спустя время удалось понять, что именно пошло не так на чемпионате России? Вы же были неплохо готовы физически.

— Срывы случились, потому что мы себя сами загнали, что надо стать третьими. Не то чтобы были прямые призывы к нам это сделать, но общие настроения, и извне в том числе, чувствовались. Типа, «разорвите, у вас все получится, да там соревноваться не с кем». И это не расслабляло, а наоборот. Лучше бы нам говорили, что мы лузеры, честное слово (смеется). Нас неплохо оценивали по сезону, хотя и было понятно, что это только этапы Кубка России, а не международные старты. Мы понимали, что не катаемся на такие баллы — на международном уровне это было бы минус семь — минус десять баллов. Но мы больше смотрели не на цифры, а на разницу с другими. И эта разница давала нам понять, что нас тут вроде как рады видеть. Конечно, нам хотелось использовать все свои возможности. Стань мы третьими, это был бы такой красивый американский фильм про фигурное катание.

— В итоге чисто откататься ведь не получилось почти ни у кого из претендентов на бронзу.

— В Челябинске вообще было что-то непонятное. Может, потому что сезон такой сложный сам по себе, или это действительно обычная атмосфера чемпионата России — не знаю. Но я там впервые в жизни что-то на старте сорвала. Настя Скопцова, которая никогда не срывает твиззлы, ошиблась на них. У Аннабель с Андреем ритм-танец просто не пошел. Стабильная Аня Фролова споткнулась на подпрыжке. Пацаны падали все.

Когда Мишина с Галлямовым ехали произвольную, я боялась, что они разобьются на каждом элементе. Вживую на скорости это особенно видно, ну, и я же плюс-минус понимающий человек. Вижу, где кого дергает в разные стороны. Шатало всех.

Я сама пипец как нервничала. Просила тренеров, чтобы они меня пощипали, потрепали по щекам, потому что меня трясло. Егор никогда не видел, чтобы у меня были такие глаза. Я обычно на позитиве, шучу — партнеры всегда больше переживали, а у меня роль этакого шута в команде.

А тут еще на разминке короткого танца я упала плашмя. С тормоза! Это вообще нереально. Вот это выражение «липкий воздух» точно описывает атмосферу в Челябинске. Или как будто со всех сторон электрошокерами тебя бьет. Ух, с каким облегчением я потом домой вернулась.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Егор Базин / Фото: © Олег Бухарев / Матч ТВ

— И это даже не олимпийский сезон.

— Да, я уже не хочу ехать на следующий чемпионат России (смеется). Все радуются, что межсезонье, есть время на подготовку, а я уже думаю о конце декабря и о том, что будет, когда мы начнем катать прокаты к чемпионату. Я же за месяц до старта перехожу на режим «дом — тренировка — дом». Не работаю, не вижусь с подругами: я в каком-то коконе, где все время уходит на то, чтобы восстановиться и не умереть на тренировке на следующий день.

Стараюсь не думать о том, сколько у нас олимпийских квот, сколько пар на них претендует. Потому что на самом деле более-менее вакантная квота только одна, и это еще больше усиливает напряжение.

«В бригаде судей на чемпионате России был один специалист, который седые пряди на Гран-при как раз не одобрил, и поэтому мы не стали их снова красить»

— У вас получились актерски сложные танцы, особенно для первого совместного сезона. Почему решили делать ставку на постановки с историей, а не на просто абстракцию под лирику?

— Мы понимали, что в первый сезон явно не будем круто кататься, если даже захотим. Если при этом еще и программа безыдейная, это будет скучно, слабо и мы будем проигрывать всем скатанным парам. Никто не сможет, кроме французов (Пападакис — Сизерон. — «Матч ТВ»), сделать абстракцию так гениально, чтобы аж дух захватывало. Им дано. Мне, например, нет. Тренеры показали нам исходный танец бальников в качестве идеи, и мы начали ставить. По сезону если возникал вопрос про какой-то кусок, который мы не понимали, мы начинали разбирать его с хореографом. Например, здесь мы ссоримся, потому что герой Егора пьет, а я дома мою полы и занимаюсь бытом. Если мы ссоримся, то как себя ведем? Мы это все прямо проговаривали. После прокатов мы многое меняли, потому что специалисты поделились на два лагеря. Одни говорили — круто, класс, бомба. Другие — зачем вы трясетесь, зачем так старость показываете. Одни говорят — вы переигрываете. Другие — мало актерской игры, ничего непонятно, надо больше.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Егор Базин / Фото: © Денис Гладков / Матч ТВ

— Ты сейчас в двух последних предложениях просто описала суть судейства в танцах на льду.

— (Смеется.) Именно. И что вот нам было делать? «Переигрываешь» — моя фраза по карьере, я ее постоянно слышу. Еще, кстати, на Гран-при мы попробовали добавить седые пряди в волосы, чтобы дополнить образ. Одни специалисты сказали — супер, сразу все понятно. Другие — ребята, ну вы чего, у нас же не театр. И поскольку в бригаде судей на чемпионате России был один специалист, который седые пряди как раз не одобрил, мы не стали их снова красить.

— Что с новым сезоном, есть уже идеи для новых программ?

— В ритм-танце у нас блюз, вторым ритмом мы выбрали диско. Можно было еще взять хип-хоп и уличные танцы, но решили диско. Произвольный практически готов. Работаем над ним с Диной Ахметгареевой и Федей Полянским. Это как раз те ребята, идею которых мы взяли для произвольного танца со старичками. 

— Отпуск у тебя будет?

— Планируется. Первые две недели июня, как раз перед сборами. Хочется на море, конечно, потому что последний раз я там была в 2013 году. Причем так получилось, что в какой-то год мы планировали, но случился кризис, а потом… Потом я перешла в танцы.

— А как переход в танцы повлиял на морской отдых?

— Финансово. Родители сказали: «Хочешь танцевать — катайся за свой счет. Ну, мы тебе будем помогать, конечно, возить».

Я говорю: «У меня тут сборы, нужно 150 тысяч». Они: «Ок, ищи деньги». И я весь отпуск работала на подкатках, а потом на эти деньги ехала на сборы, и так три года подряд. В другой раз то ли не было денег, то ли еще другие причины, но я не могла себе позволить поехать. После серебра на юниорском чемпионате мира я получала хорошую зарплату и откладывала на море, но начался ковид, и снова все накрылось.

Если не прямо на море, то хотим с подругой съездить в Киев и Одессу. Подруга была в Киеве, ей безумно понравилось, а еще у меня друзья-одесситы все советуют приехать. Опять же, море в Одессе тоже найдется. Пусть не лежать две недели недели кверху пузом, но хотя бы душой отдохнуть.

— Подводя символическую черту под этим сезоном, расскажи, какие впечатления остались от командного турнира?

— Круто, что чуть ли не каждый второй запрос в директ был о том, что люди узнали о танцах на льду на этом турнире. Типа, вы попали в команду Алины Загитовой, и мы поняли: «Вау, танцы — это красиво! Теперь будем следить». То есть люди знали, что есть парное катание, но думали, что мы и пары — это одно и то же. И я спрашивала у других ребят, у них были аналогичные отзывы по Жене Медведевой. Благодаря своим любимицам Алине и Жене многие болельщики узнали о других спортсменах и стали их поддерживать. Это все развивает фигурное катание.

Егор даже «галочку» в инстаграме получил (смеется). У него начался срач в комментах, и он отправил запрос на верификацию аккаунта. Он тогда в Тольятти уехал, и, видимо, по комментариям, лайкам и просмотрам он там был самый активный в городе — его запрос одобрили.

А вообще, будет идеально — если в следующий раз такой турнир состоится и нас туда пригласят — на два дня после соревнований включить авиарежим на телефоне. Потому что немного… передоз был.

— Ты имеешь в виду внимание общественности, в том числе и негативное?

— Конечно, было много срачей. Люди ищут проблемы там, где их нет. Меня спрашивали, причем еще даже до начала турнира: «Как относишься к Жене?» А как я могу к ней относиться? Я Женю до Кубка Первого канала видела два раза в жизни, а разговаривала один раз. Я с ней в принципе почти не знакома. Просто так получилось, что с Алиной мы познакомились еще до Олимпиады. Это было, еще когда мы с Дианой (Дэвис — дочь Этери Тутберидзе. — «Матч ТВ») катались в одной группе. Был Гран-при Ростелеком 2017 года, и на трибуне Диана нас с Алиной представила друг другу. Поэтому я была так рада, что мы с Егором попали именно в команду к Алине.

И вообще это было так абсурдно, когда болельщики две команды сталкивали лбами. Мы все — одна сборная, ладно бы еще, если бы была команда России против команды мира. У нас не было отдельных раздевалок, мы все сидели в одной и общались как обычно. И ни от кого не было слышно, что вот мы лучше, а вы хуже. Да и главное, что отмечали потом тоже все вместе (смеется). «Синие» с «красными».

— А физически и психологически как тебе дался этот опыт? Алина и Женя на пресс-конференции были такими уставшими, как будто выходили выступать с каждым участником команды.

— Я думала, что Загитова мне сломает пальцы — вот можешь это кликбейтом ставить в заголовок. (смеется) Я эмоциональна, меня разрывало прямо, а Алина все же более сдержанна. Но был какой-то прокат, когда мы взялись за руки, и тот человек прокатался чисто. И она решила, что это наудачу. И когда я потом убирала руку, сразу слышала: «Худайбердиева!!! Рука!!!» Был смешной видос с фанкама, где я реально просто поправляю волосы, а Алина меня хватает за эту руку.

Для меня самое сложное было смотреть пацанов. На Алиеве я села под кик (кисс-энд-край, место ожидания оценок. — «Матч ТВ»), потому что не могла смотреть, и по тому, как дергается моя рука, понимала, как он там катается.

Физически было сложно. На арене ты с десяти утра до восьми вечера примерно. Пока сел в автобус, приехал, поужинал — уже половина одиннадцатого. Ты весь в макияже, с плотным слоем лака на волосах и еще весь взбудораженный, на адреналине. Наутро проснуться надо было в семь часов, а я опухшая, с сорванным голосом и вообще без сил. Жесть, как на тренировку выходить? А внутри реально ничего нет. Пустая. Но как-то на адреналине том же все выехали.

«Пятнадцать лет — возраст, когда ты из ребенка превращаешься в девушку, и очень важно не остаться серой мышкой, скромной девочкой»

— Ты сталкивалась с осуждением за смену партнеров?

— Конечно. Причем даже со стороны тех людей, которые знают всю ситуацию. Вот, говорят, репутация у тебя… Но я уверена, что танцы — это хотя и командная история, она очень завязана на индивидуальности. И если я чувствую, что все плохо, то нужно сесть и поговорить с партнером. Причем буду рада, если и ко мне так станут относиться. Я всегда прошу Егора, например: если тебя что-то не устраивает, скажи мне! Какое-то время назад так было, он сказал, и я действительно осознала, что в каких-то моментах мне можно пересмотреть свое отношение к работе. Человек пашет, приехал в другой город, чтобы со мной кататься, я его уважаю и хочу, чтобы ему тоже было комфортно. То есть недовольство необязательно приходит к расставанию. В идеале оно приводит к развитию.

Но если я говорю человеку, что меня не устраивает, что он не ходит на ОФП и хореографию, отказывается работать со всеми специалистами, которых я предлагаю, а ничего не меняется… Это не про верность и неверность совсем, это про работу.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Никита Назаров / Фото: © Joosep Martinson — International Skating Union / Contributor / International Skating Union / Gettyimages.ru

— Но с Андреем Филатовым вроде ничего такого не было?

— С Андреем всем было непонятно, почему мы разошлись, потому что не было ни одного параметра в нем как в партнере, который бы меня не устраивал. Просто так сложилось. Я понимала, что выходить четвертым номером во взрослые — не то, чего я хочу. Потому и откликнулась на предложение Егора попробовать.

Это можно сравнить с тем, когда ты сидишь на знакомой работе с хорошей зарплатой и в классном коллективе, а тебе предлагают должность в крутейшем проекте, который, возможно, прогорит, а возможно, получится всерьез. Я не тот человек, который скажет: «Ну нет, меня и тут все устраивает, я уже столько лет вместе со своим директором». Я не хочу терять возможность, потому что получится-то у кого-то одного из миллиона, и я иду на риск. Если бы не попробовала, жалела бы всю свою жизнь.

Шуточки на тему частой смены партнеров теперь всегда со мной, я уже даже сама стала над этим шутить.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Андрей Филатов / Фото: © Jonathan Moscrop / Contributor / Getty Images Sport / Gettyimages.ru

— Говоря о тебе, эксперты обычно отмечают мягкий конек, энергетику и мощную харизму привлекательности. Какие бы свои сильные и слабые стороны ты сама назвала?

— Про себя сложно говорить. Но могу судить по нашей группе. Многие младшие девчонки стараются смотреть на меня, на Машу Казакову — на старших. У нас есть, например, Катя Каташинская — мне приятно, что я вижу в ней себя пару лет назад. Она такая же исполнительная, что скажут, то и делает, — старательная работяга. Сильная в том плане, что когда надо, «прикусывает язык». Пусть со слезами на глазах, но делает.

Я не капризная — есть девочки. которые плачут, когда надо делать два проката. Или когда им тяжело ехать. Или трудно.

Я не могу нахамить тренеру в плане не исполнить что-то. То есть уважительно отношусь к ним, и мне кажется, что они это видят и ценят, и много со мной работают поэтому.

Из минусов — я слабенько толкаюсь, не такая мощная на фоне Егора, он меня как будто бы «возит». Поэтому я сейчас работаю над тем, чтобы выглядеть объемнее, не мельтешить.

— А харизма такая в тебе откуда? Вот это умение завладеть вниманием всего стадиона.

— Эту харизму во мне воспитала Мария Валерьевна (Боровикова. — «Матч ТВ»). Пятнадцать лет — возраст, когда ты из ребенка превращаешься в девушку, и очень важно не остаться серой мышкой, скромной девочкой. Мария Валерьевна объясняла, что я должна работать с залом. Должна находить точку в зале — судью или зрителя, а если их нет, то представлять их в лице хоть какого-то столба.

Я помню, как мы начинали катать кусок танца, а она следила, чтобы я смотрела на нее, а не в лед. Чтобы был контакт. Она мне все время говорила, какая я красивая и классная, самая лучшая. Но в те моменты, когда я заигрывалась, она могла сказать: «Тормози, поменьше, чтобы не выглядело пошло и вульгарно». Учила преподносить себя с достоинством. Выходить на лед не с посылом: «Быстро все смотрите на меня!», а как бы разрешать на себя смотреть. Вроде: «Хорошо. Я сейчас поеду, а ты можешь посмотреть». Для танцорши эта уверенность безумно важна.

— Неожиданно это слышать. Знаю много обратных примеров, когда тренеры реально гнобят партнерш за какие-то надуманные абсурдные недостатки.

— Знаю такие истории. «Че такие длинные волосы? Че такие короткие волосы? Что с лицом? Ты страшная». Есть конкретные примеры, и я каждый раз удивляюсь, потому что я с таким не сталкивалась. Если говорить человеку, что он некрасивый и блеклый, то он это и будет транслировать окружающим. Особенно это критично для спортсмена, потому что тренер для нас даже ближе, чем родители. Я вот, к примеру, тренеров чаще вижу, чем маму и папу.

Тренер — авторитет, и когда твой авторитет влюблен в тебя как в талант, ты думаешь все время о том, что в тебя верят. Это и в повседневности помогает, когда тяжелые нагрузки идут. Я думала как-то: «Ну как я вот сейчас сорву что-то? Буду стараться ради Дениса Эдуардовича и Марии Валерьевны, чтобы они не расстраивались».

А когда твой самый близкий человек говорит: «У тебя глаза маленькие, можно с этим что-то сделать?» Ты такой: «Комплексы, привет…» Это очень неправильно.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева и Мария Боровикова / Фото: © Rich Lam — International Skating Union / Contributor / International Skating Union / Gettyimages.ru

— У тебя никогда не было комплексов?

— Они есть. Вес — моя главная история. На самом деле я готовлю большой проект в форме монолога. Ищу девчонок, кто тоже готов рассказать о своем опыте. Думаю, мне когда-то аукнется, что я такая смелая, но пока мне нечего терять. И пока я молодая, я ничего не боюсь. Не хочу молчать.

— Я сейчас пытаюсь сдержать удивление и недоумение, если честно, но… вес? Лиза, ты же всегда была очень стройная.

— Мне многие пишут, мол, что ты придумываешь, ты стройная, у тебя не может быть никаких загонов. Как будто если нет лишнего веса, значит, все в порядке. У меня сформировались нездоровое отношение к еде. В какой-то момент я ела на 150 калорий в день. Вставала на весы по десять раз в день.

— 150 калорий (эквивалент — примерно два крупных банана. — «Матч ТВ»)???

— Да. Танцорш вообще нет необходимости взвешивать часто, потому что мы не так зависим от лишних ста грамм, у нас же нет прыжков. Для нас проблема — два килограмма, например. Но лучше ориентироваться на внешний вид, а не на цифры. А стресс от постоянных взвешиваний безумный.

В одном коллективе, к примеру, наблюдала сцену, как девочке говорят, трогая ее за плечо: «Что-то у нас ручки жирненькие стали». Я потом этих девочек вижу. Вижу, как они калории считают, как стараются есть втихаря где-то, потому что стесняются при всех. Как везде ищут зеркала и проверяют, как они там выглядят. Все время трогают себя за живот — не торчит ли он. Все время на вдохе рядом с тренером. Об этом просто кричать хочется, потому что за глянцевой обложкой ничего этого не видно. А здоровье и психику не вернуть. Я никогда не стану прежней, допустим. Можно уйти в ремиссию, но полностью от моих проблем с головой на фоне нездоровых отношений с едой не избавиться уже никогда.

— Тебе бы сейчас многие возразили, что это спорт и тут надо быть худой.

— Я поддерживаю то, что к себе нужно относиться серьезно. Нельзя лечь и есть торт, потому что у тебя выходной. Я совсем не о том, что нужно забить на всякий контроль и ни в чем себя не ограничивать. Я в спорте, от меня зависит многое, и я не могу себе позволить быть не в форме. Я хочу сказать, что у мальчиков тоже есть свойство терять форму. И было бы лучше, если бы над этим одинаково работали оба партнера. Потому что если после работы над поддержками у мальчика начинает что-то болеть, то косые взгляды ловит на себе девочка, если даже она суперхудая. Не должно быть так, что на сборах девочки кросс бегают в «+30», а мальчики в тени отдыхают.

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Елизавета Худайбердиева / Фото: © Martin Rose — International Skating Union / Contributor / International Skating Union / Gettyimages.ru

— Мальчикам настолько легче живется в танцах?

— Ну, это только про вес, а насчет внешности и подачи их тоже буллят. Егору, например, говорили: «Не смейся, всегда будь серьезным». Николай Юрьевич (Никонов, хореограф в группе Самохина и Боровиковой. — «Матч ТВ») ему сейчас говорит: «Ты же такой накачанный, красивый, покажи себя. Ты классный!» И я тоже это говорю. У Егора нет этого внутреннего ощущения, что он классный. Он говорит: «Мне кажется, я так сделаю и буду выглядеть по-тупому и неуклюже». Я отвечаю: «Нет, ты и так классный, а будешь выглядеть еще лучше». Ему просто об этом не говорили.

— Закрывая тему веса и проблем с питанием, скажи, кто вообще в этом виноват и как это можно исправить?

— Виновата система. С фигуристами работают тренеры, которые сами проходили через все эти групповые взвешивания, оскорбления и сами часто имеют проблемы с питанием и восприятием тела. И не всегда они понимают, как можно работать иначе. Но все меняется. Я пытаюсь доносить до молодых девчонок, что расстройство пищевого поведения — это не шутки. Что нужно начать работать с психологом. Что нужно себя любить.

«Я за равноправие, за то, что каждый имеет право на свою точку зрения и не нужно бояться ее говорить»

— Что тебе надо сделать или надеть, чтобы чувствовать себя неотразимой?

— Помыть голову — это самое главное. С косметикой я становлюсь чуть увереннее, но и без нее себя нормально чувствую. А в плане одежды я такой человек, что у меня нет даже спортивок. Я не ношу худи, спортивные штаны, ничего объемного. То есть всегда одета так, как будто на выход. И еще не могу ходить два дня в одном и том же — хотя бы что-то должно измениться. Может, мама меня так приучила.

В общем, для неотразимости достаточно платья, туфель и чистой головы.

— К слову о платьях, не могу не спросить. Как люди вокруг, близкие, тренеры отреагировали на твое платье с умопомрачительным декольте на жеребьевке чемпионата России?

— Мне кажется, что все по большей части не одобрили, но точно заметили. Пару колких девичьих взглядов я на себе ловила тогда (смеется).

Папа был явно не в восторге. Но он у меня мудрый человек, обожаю его. Сказал: «Мне, конечно, не понравилось, но дело твое». Многие писали что-то типа: «О господи, куда она вышла».

Не знаю, я себя уверенно чувствовала.

— Есть ли в мире спортсменка, артистка или женщина-политик, которая тебя восхищает?

— Ирина Хакамада. Ляйсан Утяшева. Алина Кабаева в свои спортивные годы, потом — нет. Я люблю художественную гимнастику, видела много фильмов документальных. В Ляйсан я всегда себя видела в том, как она влюблена была в свой спорт. А Алина была влюблена в своего тренера. «Тренер доволен — и я довольна». У меня тоже есть такое.

Я могу назвать себя смелой и прямой. Я за равноправие, за то, что каждый имеет право на свою точку зрения и не нужно бояться ее говорить. Ирина Хакамада — сильный политик и женщина, плюс у нее интересная история личной жизни.

Но если бы надо было выбрать одну из всех, кого я перечислила, я бы назвала Ляйсан. Она народная любимица. Пусть она не стала олимпийской чемпионкой, но все равно реализовалась в спорте, несмотря на все травмы. И что главное, реализовалась после спорта, а это, возможно, еще сложнее.

— Мы сегодня много говорили о тебе. Давай закончим интервью блицем о других. Я называю характеристику, а ты под нее подбираешь человека из мира фигурного катания. Кто самый добрый?

— Аня Щербакова.

— Человек с лучшим чувством юмора?

— (Долгое раздумье.) Перебираю всех, так сложно выбрать. Пусть будут Дима Ялин и Ева Куць.

— С кем бы ты поехала на необитаемый остров, чтобы там выжить?

— С Евой Куць.

— Кого невозможно выбить из колеи, кто прочно стоит на ногах?

— Алина Загитова.

— С кем бы пошла танцевать на барной стойке?

— С Настей Скопцовой (смеется). И с Аннабель Морозов. Такое трио было бы.

— Кто лучше всех катается?

— Парники — Саша Галлямов и Женя Тарасова. Одиночники — Коляда и Косторная. Танцоры — Вика и Никита (Синицина — Кацалапов. — «Матч ТВ»)

«Думала, Загитова мне сломает пальцы». Елизавета Худайбердиева — об атмосфере ковидного сезона, липком воздухе ЧР и быстром взрослении

Алена Косторная / Фото: © Денис Гладков / Матч ТВ

— Кто больше всех пашет?

— Аня Щербакова, Саша Самарин, Даша Павлюченко. Соня Шевченко — Игорь Еременко.

— Кто всего добьется?

— (Пауза.)

— Назови себя, это будет красиво.

— Безусловно, я всегда визуализирую, что все получится. Я и Егор. А еще… мне кажется, что Марк Кондратюк всего добьется. Почему-то я так думаю. Его и к пахарям тоже можно отнести, кстати.

Источник статьи: matchtv.ru