Единоборства

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

23просмотров

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Алексей Олейник / Фото: © Cooper Neill / Contributor / UFC / Gettyimages.ru

Через месяц после своего 45-летия Алексей Олейник начал подготовку к 78-му бою.

Через месяц после своего 45-летия Алексей Олейник начал подготовку к 78-му бою.

Алексей Олейник дебютировал в UFC в 37 лет и с ходу одержал две досрочные победы в середине и в конце 2014 года. Потом вместе с большой семьей переехал в США и стал готовиться к боям во Флориде, в популярном зале American Top Team.

В 2020-м Олейник победил Мориса Грина и Фабрисио Вердума. Сайт FightMatrix поставил его на 10-е место в списке лучших тяжеловесов мира. После этого он был близок к тому, чтобы заставить сдаться Деррика Льюиса и оказаться внутри титульной гонки, но победить его из россиян смог только Сергей Павлович.

В июне этого года Олейнику исполнилось 45 лет, за несколько месяцев до даты он огорчил 29-летнего тяжеловеса Джареда Вандераа и теперь готов подраться с очень серьезным борцом из зала Хамзата Чимаева и Александра Густафссона — Илиром Латифи. Все это время семья Олейников живет в США, а сам боец подчеркивает, что находится во Флориде на работе, и действительно много работает даже между боями.

— Самое трудоемкое, что сделали за последнее время?

— Нужно было отвезти дочь — 700 километров в одну сторону, столько же обратно. С супругой отвезли, вернулись, забрали двух сыновей и повезли их в другой лагерь — он находится в 400 километрах. То есть 1400 км с дочкой за полутора суток, потом с сыновьями еще 1000 км. Домой приехали в 12 ночи и в семь утра должны были быть в аэропорту, лететь в Чикаго. Самолет задерживается на три часа из-за дождя, потом в самолете провели еще три часа, нас высаживают и сообщают, что погода слишком плохая. Не полетим. Вот мы часов восемь потеряли.

Возвращаемся домой, нам говорят, что есть билеты из другого аэропорта, но до него ехать 200 километров, едем туда. Так у нас почти сутки отнял перелет до города, который от нас в 2000 километров. Проводим там достаточно сложный мастер-класс и летим обратно.

Теперь, пока дочери нет дома, мне хочется сделать ремонт в ее комнате, там достаточно плохие пол и стены. Вот прямо сейчас говорю с вами и еду за плиткой. Понятно, что ничего сложного — я не копаю карьеры, но дел много.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Личный архив Алексея Олейника

— Если я не путаю, вашей старшей дочке 20 или 21. По сути, она самостоятельный человек, который живет в Америке.

— Думаю, что ей в Америке хорошо. Когда она росла в Москве, мы с супругой шутили, что это был немного европеизированный, рафинированный ребенок. Была плохо подготовлена к российским реалиям, где достаточно шустрая жизнь и не всегда спокойная. Нам с женой как спортсменам всегда нужны какие-то достижения, рекорды, а ей не нужно этого, поэтому у нее в Америке все нормально. Сейчас она учится в колледже, чтобы у нас денег не просить и чувствовать себя самостоятельной, старается где-то работать, в кафе или где-то еще, сама зарабатывает деньги.

А другим детям как будто не так интересно здесь. У них все равно воспитание наше. Не всегда нравится, что тут что-то нельзя.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Личный архив Алексея Олейника

— Говорят, что в США развит детский спорт, у вас сыновья чем-то занимаются?

— У нас все дети занимаются музыкой и плаванием. Средний сын занимается борьбой в данный момент. До этого и он, и дочь года полтора отзанимались джиу-джитсу. Очень не хочу, чтобы они были профессиональными спортсменами.

Говорить, что здесь развит детский спорт, я бы не стал. Он здесь массовый. Это вид бизнеса. Пять раз в неделю приходят дети, занимаются. В субботу у них прямо в спортзале день пиццы, они на большом экране смотрят какой-то мультик, едят пиццу и так проводят время. Но это не направлено на то, чтобы дети обязательно становились чемпионами. Одни зарабатывают на этом деньги, другие могут занять детей полезным делом и знать, что это все будет в группе, командой, весело.

— А если вам сын скажет, что хочет заниматься единоборствами?

 — В любом случае я хочу, чтобы у них было какое-то образование, гуманитарное или техническое. И я за свою карьеру около 20 лет был тренером. Наверное, неплохим тренером. Могу различить в пришедшем ко мне человеке его настоящее желание и какую-то временную вспышку чем-то позаниматься. Потому что спорт — это достаточно непростой труд. Восемь часов в день ты проводишь в зале, и тебя достаточно жестко мочалят. Для начала надо просто посмотреть, на каком он уровне на фоне своей группы, где занимается.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Reinaldo Reginato / ZUMAPRESS.com / Global Look Press

— Вам сейчас 45, вы один из главных ветеранов UFC, говорят, в этом периоде у бойцов больше паузы без тренировок — это правда так?

— После боев я вообще не тренируюсь. Это в последние два-три года у меня такое наступило. Например, последний бой когда прошел, месяца два я не тренировался совсем. Потом стал давать нагрузку, но это в основном бег, железо — пока нет даты. До этого, в первые лет 15 карьеры, я в субботу подрался, а в понедельник уже был в зале. Но у меня другая школа, я ее в шутку называю шаолиньской.

— Вы сказали, что через два дня после этого интервью начнете подготовку…

— Вижу, что размещают информацию, что я подерусь с Илиром Латифи 1 октября в Лас-Вегасе. Эти слухи оправданы.

— Запомнил, как хоккеист Сергей Зубов говорил, что профессиональная карьера в НХЛ — это когда нет ни одного утра, чтобы ты проснулся и у тебя ничего не болело.

— Почему-то когда я не тренируюсь пару месяцев, у меня начинает болеть все что можно. Причем довольно сильно. Когда потренируюсь, оно болит меньше в несколько раз. В том-то и вопрос, что не тренироваться я уже не могу. После боя 2-3 недели обычно я себя прекрасно чувствую, тонус, форма сумасшедшая. А затем проходит пару месяцев вне тренировок, и я начинаю расползаться, расплываться. Тут болит, там тянет, то не так, это не так. Мне нужно тренироваться.

— Какая травма ощущается сильнее других?

— Сильнее всего психологическая усталость. То есть мне заставить себя отжаться 5 раз очень тяжело, хотя я могу качественно отжаться 50 раз.

— Тренер Василий Волков мне говорил, что вы у него на ручном эргометре поставили рекорд по мощности, который долго никто не мог обновить. А что вам тесты в Америке показали?

— Из интересного — мне сказали, что я пообгонял даже нескольких атлетов олимпийского уровня в одном из параметров, вроде бы по тому, как у меня могут восстанавливаться мышцы после выделения молочной кислоты. А так ты на эти все тесты, как и другие, уже не булочкой приходишь, а хорошим атлетом, поэтому такого, чтобы ты совсем что-то новое узнал, нет. Просто дают какие-то рекомендации.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Кёртис Блейдс / Фото: © Jason Silva / ZUMA Press / Global Look Press

— Если вы психологически устали и у вас 77 боев, почему вы принимаете новые?

— До сих пор для меня одной из самых сильных мотиваций остается имя соперника. Это так было и так и останется, я думаю. Имя всегда значит: одно дело, когда ты дерешься просто со здоровяком, которого мало кто знает, а другое, когда напротив тебя легенда, человек, который был чемпионом UFC, отправлял в нокауты больших людей. Это интересно.

— Вы смотрели бой Деррика Льюиса с Сергеем Павловичем?

— Бой не смотрел, но болел за Сергея, и думаю, что это результат, какой должен быть в принципе. В моем понимании человек без чести, без уважения, со свинским отношением и к спорту и к соперникам не должен каким-то образом восхваляться, что ли (речь про Деррика Льюиса. — «Матч ТВ»).

— У вас с Льюисом не было никогда какого-то общения после того, как прошел поединок?

— Нет, не было, мы никогда не встречались больше.

— Павловичу 30 лет, он идет на серии из четырех нокаутов, и по потенциалу это новая большая звезда из России — могли бы вы дать ему какой-то совет с высоты своего опыта?

— Да, могу сказать одну вещь, но пока Сергей меня сам о ней не спросит, не буду об этом даже заикаться. Тем более где-то публично. Мне кажется, каким-то серьезным спортсменам что-то советовать просто в интервью — это не совсем правильно. Если он сам скажет: «Лех, мне кажется, что ты мне можешь что-то подсказать, посоветовать, скажи, как будет лучше», я с большим удовольствием это сделаю.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Jeff Bottari / Contributor / UFC / Gettyimages.ru

— Вы тренируетесь в одном из самых известных залов США American Top Team. Представляете себя тренером, который работает тут на постоянной основе?

— Так как я в своей профессии неплохо разбираюсь, я понимаю, что смогу это делать. Но на данный момент я очень устал от единоборств. Меня регулярно просят люди: «Проведи мне одну тренировку, я приеду, дам 200, 300, 500 долларов, проведи занятие». И я делаю это иногда, но очень редко. Я просто настолько не хочу это делать, что меня не интересуют суммы и все остальное.

Вот сейчас провел две тренировки за две тысячи долларов, но понял, что я чуть переел этого. Завтра вообще приедут ребята, которые из нашей церкви, тоже попросили потренироваться, пойдем с ними потренируемся. Возможно, пройдет год-два и я пойму, что хочу этим заниматься, придет какое-то желание.

— К вам же в зал приезжал Леонид Агутин.

— Да, он хотел именно в зал попасть, посмотреть. Говорит, что сам увлекался борьбой в юношестве, что ему все это по душе, все это нравится. Очень хорошо с ним пообщались, думаю, что мы еще раз увидимся. В том числе в спортзале.

— Вы называете своим первым тренером по джиу-джитсу Геннадия Минку, основавшего клан Минамото. По определенным причинам ему сейчас сложно предложить интервью — а можете рассказать, кто это?

— Если я расскажу, то станет еще более непонятно. Искусство нашего джиу-джитсу передается по звездам. Сэнсэй в определенный период времени получает знак свыше о том, что в определенной стране находится человек, которого нужно найти и передать ему информацию…

Геннадий был обычным парнем, который ходил в школу, ходил в институт, в армию. Потом вернулся. Его нашел какой-то кореец, два или три года пропадает из его истории жизни, но после этого он становится другим человеком. С другими мозгами, с сумасшедшей техникой, которая в СССР в то время отсутствовала. Мое сегодняшнее джиу-джитсу — это ухудшенное его джиу-джитсу, потому что я говорил множество раз, что его знания, которые я взял, это только кусочек, 25-30% от того, что он мог дать. Я учился у него всего шесть лет, а он тренирует до сих пор.

— Вы сейчас общаетесь?

— В принципе, мы общались и немного общаемся, но у нас разные взгляды на тот ужас, который сейчас происходит в Украине. Но это не значит, что он не мой сэнсэй и не дал мне одну из самых крутых техник из того, что можно себе представить.

— А вы можете этому кого-то обучать?

— Так я учу своей технике, и те ребята, кто у меня полтора-два года отзанимался, они спокойно борют джитсеров из других клубов, которые занимались 4-5 лет. А я считаю это одним из самых классных показателей. В принципе, у меня выпустились 12 черных поясов.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Reinaldo Reginato / ZUMAPRESS.com / Global Look Press

— Кто вам ставил ударную технику?

— Ударная техника у меня от Геннадия Минки, от джиу-джитсу. И когда я был в клане Минамото и там развивал свою ударную технику, она у меня была гораздо лучше, чем потом годы спустя. Мог драться с чемпионами мира по кикбоксингу и чувствовать себя на уровне с ними. Затем тренировался 10 лет с самбистами, выступал на соревнованиях, но за это время мне даже лапы никто не держал.

Был случай, что я в Ростов-на-Дону приезжал, меня один человек подержал на лапах, ровно один раз. Спустя пять лет мне говорят: «Слушай, мы тут твоего тренера встречали. Он тебе большой привет передал». Я в недоумении — кто, что? Показывают мне фотографию, и я понимаю, что это человек, который один раз в жизни мне лапы подержал.

— У вас во втором бою в UFC был очень красивый нокаут Джареда Рошольта. Ни до него, ни после него долго не было нокаутов. А как вы себе объясняете, почему именно тогда сумели так победить?

— У меня в тот момент было очень сильно травмировано колено. Я совсем не мог бороться. После каждой тренировки колено увеличивалось на 5-10 сантиметров. Я приходил на спортбазу, клал ноги на две-три подушки вверх, и жидкость уходила. Шел на следующую тренировку. И мы с тренером разучивали две ударные комбинации, только их. То есть я, борец, разучивал в тот момент защиту от борьбы и две ударные комбинации, и вот одна из них прошла. Мы два-три месяца работали над одними и теми же движениями.

— Вы примерно с 2015–2016 года тренируетесь в США, но только в одном зале. Могла быть ситуация, чтобы вы вдруг поехали в Сан-Хосе к Дэниелю Кормье или в Кливленд к Стипе Миочичу?

— Меня звали в разные залы, но я никуда не ездил. Чтобы куда-то поехать, должно чего-то не хватать, а мне тут всегда всего хватает. Тут сумасшедшее количество тяжей высокого уровня, уже сложившиеся тренировочные и даже дружеские отношения с какими-то ребятами. Есть люди, кому я просто могу позвонить и попросить приехать помочь мне в тренировках. Мы спокойно увидимся и поработаем. А там заново приходится ко всему привыкать. Пока тренер тебя поймет, пока поймет твои сильные и слабые стороны, на это может уйти 3-5 месяцев. Думаю, что в Америке нет зала, который был бы на порядок лучше.

Кстати, у Миочича я тренировался, но это было очень давно, лет 10-12 назад.

— Как у вас юридически оформлено проживание в США?

— По рабочей визе, которая позволяет мне выступать. За счет нее и семья здесь находится. UFC сама продлевает ее: они сделали документы на 2,5 года. Проходит два года, они делают новую [визу]. Этим именно юристы UFC занимаются. Когда ты живешь в России, сложности в большей степени из-за того, что нет посольств, потому что когда они там были, ты мог прийти и просто по готовому номеру ее получить. Но сейчас все стало чуть сложнее.

— Недавно мне один боец говорил, что рассказывал иностранцам о том, как ситуация на Украине выглядит глазами жителей Донецкой и Луганской областей. Бывает ли такое, что вы о чем-то рассказываете американцам, опираясь на свой опыт?

— Да, такое было неоднократно. Бывает даже в магазинах спрашивают, откуда мы, а мы смеемся с женой, она говорит: «Он из Украины, я из России». Люди хватаются за голову. Вот тогда я говорю: «У вас тут не совсем правильная информация». Я там прожил 30 лет, рассказываю, вижу, как потом у людей что-то меняется в головах. В American Top Team многим ребятам объяснил, что происходит. Объяснил, что многие средства массовой информации подконтрольны государству и на Украине, и в Европе. Что там подают информацию предвзято. Акцент мировой сейчас такой, что нужно во всем обвинить Россию, не разбираясь, что и как.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Личный архив Татьяны Олейник

— У вас после 24 февраля не появилось ощущение бессмысленности от собственной работы… Просто у меня появилось. То есть как будто бы ты очень концентрированно начал ощущать, что сейчас весь мир смотрит на то, как работают пилоты, корректировщики, разведчики, саперы и люди из ССО; и когда тебе это все показывают в HD-качестве, немного наивно пытаться кого-то заинтересовать боями или статьями о боях.

— Они делают то, к чему их готовила родина на протяжении нескольких поколений. Им платили зарплату, чтобы они умели делать свою работу. Полиции тоже платят деньги не за то, чтобы они ездили на стрельбы, а за то, чтобы они, может быть раз в месяц или реже, смогли взять оружие и задержать преступника, рискуя собой.

Сам я не готов пойти туда с автоматом, поэтому сижу и молчу, но я и не уважаю тех людей, которые поразъезжались по Европам и оттуда говорят, что надо делать. Обращаться с оружием я умею, своих детей я учу и, думаю, что научу. Оружие у меня есть, себя и свой дом я могу защитить. Просто тут надо понимать, что от военных сам свой дом никто и никогда не защитит. Если сюда приедет БТР и автоматчики, сколько бы у тебя ни было оружия, ты ничего не сделаешь. А от бытовых вещей можно попробовать и самому защититься.

«Провел две тренировки за две тысячи долларов». Боец UFC Алексей Олейник рассказывает о жизни в США

Фото: © Личный архив Татьяны Олейник

— Чувствуется, что если просто просматривать американские медиа, то полной картины ты не получишь?

— Да вообще никакой картины не получишь, получишь официальную информацию, озвученную Белым домом. Когда говорят, что здесь есть демократия, надо понимать, что есть точно так же и очень жесткая авторитарная система. И попробуй что-то говорить про права темнокожих, про политику или про ту или иную сторону, про права сексуальных меньшинств.

— Откуда вы получаете информацию?

— Сложно сказать. Много общаюсь с людьми. Причем со всеми. И с теми, кто живет в России, и в Украине, в Америке, с украинцами, которые живут в Европе, с россиянами, которые живут в Европе или в других странах. Общаюсь с людьми, которые живут в благополучных условиях и в неблагополучных условиях. В Харькове, Киеве и на Донбассе. Общаюсь с теми, кто сидит в бомбоубежищах, получаю видео и фото. Могут прислать фото 16-этажки, от которой осталось 3-4 этажа. Часто в принципе помогаю ребятам, как могу по возможности, если они не пытаются окрасить это в тот или иной цвет.

Telegram совсем не пользуюсь. Читаю российские новости, украинские новости и американские, но у меня есть своя призма взглядов на мир, и через нее я отсеиваю какую-то некрасивую ложь.

Источник статьи: matchtv.ru/volleyball