Единоборства

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

16просмотров

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © RCC Boxing Promotions

Владимир Мышев – про палату паллиативной помощи и 400 тысяч за неделю в клинике, где не смогли поставить диагноз.

Владимир Мышев – про палату паллиативной помощи и 400 тысяч за неделю в клинике, где не смогли поставить диагноз.

Весной 2021-го Владимиру Мышеву исполнилось 23 года. У него 12 побед в 12 боях в профессиональном боксе и 190 тысяч подписчиков в инстаграме. Периодически он появляется на тренировках с Бастой, на шоу кулачных боев в роли комментатора, в проектах благотворительных фондов и на красивых видео с ударами по лапам (этими видео он и объясняет количество подписчиков в инстаграме). Впервые на ТВ Мышев попал в шоу «Бой в большом городе», дошел до финала и с тех пор старался не вспоминать о том, что участвовал в проекте. «Не хочу, чтобы думали, будто я таким образом засветился», — говорил Владимир.

После 12-го боя, который прошел 7 ноября в Москве, Мышев объявил о завершении карьеры, несмотря на ноль поражений и завоеванный чемпионский пояс. Осенью 2019-го боксеру поставили диагноз, который ставят одному из 10 000 человек, но который остается на всю жизнь и сильно ее меняет. Мы узнали об этом около полугода назад и записали историю Владимира, где он объясняет, почему не считает свой рекорд раздутым, а себя переоценённым, как закончил школу с одной четверкой и чем ему запомнились сутки в палате для неизлечимо больных в ГКБ Бабушкинского района Москвы.

Почему не любит вспоминать «Бой в большом городе»

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © Академия бокса

Когда я дрался в финале «Боя в большом городе» мне только-только исполнилось 18. Головой понимал, что перед финалом я нахожусь в позиции сильного андердога. Мы до этого тренировались вместе, я в межсезонье весил на 8 кг меньше, чем он (соперник Мышева по финалу Георгий Челохсаев, на момент боя с Владимиром в 2016 году имел 12-1 в профессионалах. — «Матч ТВ»).

Я знал, что я могу отбоксировать хорошо, мне показалось, что я даже первый раунд выиграл. Второй можно посчитать по-разному. Сделал все, на что был способен на тот момент, просто мало кто знает, но там и ситуации были разные: я тренировался у одного тренера, на проекте был другой. На бой меня вообще выводил Марк Мельцер, с которым я познакомился за месяц до боя, и он мне каждый месяц говорил: «Ты понимаешь, что тебя обманывают? Ты понимаешь, что тебя просто хотят кинуть». Реально каждый день это говорил: «Ты же понимаешь, что ты разменная монета и тут все делают под других людей…».

Я говорю: «Марк Ионыч, у меня просто нет варианта как-то еще заявить о себе».

Потом ко мне в раздевалку зачем-то привели парня, которому я проиграл на проекте, но он снялся с финала. И его привели вроде как пожелать мне удачи, а он начал выяснять отношения, потому что я якобы о нем плохо высказался. Мне выходить на бой, а в раздевалку заходит человек, чтобы выяснить со мной отношения.

И вот с таким настроем я выходил. Я все понимал, просто знал, что у меня не будет другой возможности заявить о себе. Можно сказать пошел ва-банк и пошел обдуманно. Бой пересматривал несколько раз, и мне казалось, что там не было какого-то фатального избиения. Хотя… ну я ребенок тогда был. Сейчас я смотрю на своего младшего брата, которому 18 лет, и думаю, что никогда в жизни не дал бы своему брату боксировать с человеком, который просто на столько лет старше.

Мне кажется, что я стал заложником обстоятельств, и мне не нравится, что многие воспринимают это как «счастливый билет». Типа я хайпанул и все.

Я к тому моменту уже искал работу, потому что понимал, что в моей ситуации, когда мне исполнится 18 лет, надо будет зарабатывать деньги. И я видел в этом единственный шанс, за который можно ухватиться.

Как занимался боксом в детстве

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © RCC Boxing Promotions

Я в любителях выиграл несколько раз Москву. Незадолго до начала проекта ездил на первенство России в Тюмени, на мой взгляд, я и там бой не проиграл, но решили, что я проиграл. Сейчас уже могу честно сказать: ты не можешь выиграть чемпионат России, если тебе его не позволят выиграть. Многие видимо стесняются об этом говорить, но это факт. Просто я не говорю, что так происходит только у нас в стране. Но если ты двигаешься только сам, без поддержки, то это тяжело. Когда говорят «побеждай всех нокаутом, и не будет вопросов». Да ты не можешь побеждать всех нокаутом, если ваши силы примерно равны. Даже на чемпионатах Москвы мне приходилось прыгать по весовым категориям, потому что мне намекали, что в той или иной весовой категории выиграть не вариант.

Были случаи с моими знакомыми, когда люди приходили на медкомиссию, а человеку перед финалом говорили: «Нет, ты не боксируешь. Ты не здоров».

Даже когда я ребенком боксировал, я видел, что у меня нет ситуации, когда родители могут прийти с тренером поговорить. Папы не было, а мама работала много, чтобы нас обеспечивать, поэтому у меня много раз было, что я выиграл Москву, на России проиграл и говорил себе «завязываю». А потом шел и дальше занимался. Наверное, я в таком возрасте принять решение, что перестану заниматься, не мог, а у мамы не было времени, чтобы мной заниматься.

Я недавно смотрел интервью, где какой-то богатый человек говорил «деньги дают возможность дать детям более широкий кругозор». А у нас денег не было, я думал, что если боксом не заниматься, то чем еще.

Нас четверо братьев: старший Витя, чуть младше Костя и самый младший Федя. Старший брат живет отдельно, но на тот момент, когда мне было 17, он жил с нами и было тяжеловато.

Моя мама работает учителем начальных классов в районе ВДНХ. С отцом общаемся только по праздникам. Совсем перечеркивать наши отношения я не могу, но и больше общаться пока не получается. Хотя сейчас я отношусь к нему лучше, чем в тот момент, когда он жил с нами. Мне кажется, что когда мы стали жить отдельно, а это мои младшие классы, я стал лучше себя чувствовать, и нам стало лучше жить. Если говорить про материальную сторону вопроса, то я не говорю, что мы голодали или жили в нищете, но и излишеств у меня в детстве не было. У меня просто еще мама такой человек, что если она чего-то хочет, то она, скорее, возьмет кредит, а потом будет смотреть, как его закрыть. И у нас могли быть старые обои, но она старалась, чтобы мы посмотрели мир вокруг, съездили на отдых. Мне еще кажется, что многие думают, что путешествия — это роскошь, но это можно было делать экономно.

У меня в последние годы был такой этап карьеры, что гонорар соперника оплачивали организаторы, а мои расходы закрывали люди, которые меня поддерживали. По-моему, только один раз было, когда и мой гонорар, и гонорар соперника брали на себя организаторы. В Екатеринбурге на RCC. За свои 11 боев я боксировал и бесплатно, и за 300-400 тысяч. Это как сюрприз, зачастую я даже не спрашивал про гонорар, просто если платят, то прикольно.

Как узнал о болезни

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © RCC Boxing Promotions

С 2019 года моя карьера зависит от моего самочувствия. На протяжении нескольких месяцев у меня горел один локоть. Все, конечно, сваливали на бокс и мне объясняли как дураку: «Ну ты же бьешь рукой, она устает и травмируется». Я взял паузу, отдыхал, и у меня начал гореть второй локоть. Просто изнутри у тебя горит два локтя. Мне говорили то же самое. Потом я пытался как-то лечить, были разные физиопроцедуры, и в один момент у меня начала болеть поясница. Крестцово-подвздошное сочленение — очень сильно. В какой-то момент я перестал спать из-за этой боли, не спал три или четыре дня. Будто с ума начал сходить, потому что я всем об этом рассказывал, а на меня как на дурака смотрели. Потому что еще когда локти смотрели, по МРТ там все хорошо было, и мне начали намекать, все ли в порядке у меня с головой. В какой-то момент терпеть стало тяжело, я вызвал скорую, мне вкололи обезболивающее, которое не помогло, и сказали, что забирать меня не будут. А ощущение будто током бьют, плюс ты еще не спал несколько дней.

Уточню, я и здесь и дальше никого из медработников не обвиняю, просто это мой опыт. Побыл дома полчаса, обезболивающее от скорой не помогло, мы с братом сами поехали в больницу, попросили нас госпитализировать. С криками. Положили в отделение паллиативной медицины. Сказали, что мест других нет, а у меня нет четкого диагноза. Палата на 6-7 человек, почти все взрослые, только один молодой парень. Четверо не могли вставать уже. С точки зрения впечатлений, это ужасное место. Страшно такие вещи и видеть, и слышать. Я и так не мог уснуть, а там люди кричат по ночам, тоже не могут спать. Когда меня перевозили в частную клинику, я выходил оттуда, на носилках в коридоре лежал человек, который умер несколько часов назад. Я собрал в пакет свои вещи и просто выбежал.

Там я пробыл сутки, не спал, написал тем людям, кто меня поддерживает (Мышев выходил на бой с логотипом команды Industrials, финансируемой московским бизнесменом Тимофеем Кургиным. — «Матч ТВ»), и меня отвезли оттуда на утро в платную клинику. Там я пробыл неделю и столкнулся с другой стороной медицины. Это было похоже на выкачивание денег: меня проверяли все и на все. И главное — тоже начали приходить и говорить: «Понимаешь, у тебя по МРТ локтя все нормально». И ты начинаешь думать, реально ли ты психически здоров. А с тобой продолжают говорить: «Успокойся, мы все понимаем, но у тебя ничего такого нет». При этом их обезболивающие не пробивали. Как я потом уже понял, болевой эффект при моем заболевании накопительный, то есть важнее принимать терапию регулярно и долго, а не разово и сильно. Стали давать транквилизаторы, чтобы я спал хотя бы, к концу недели там я смог уснуть.

Кто поставил диагноз

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © Академия бокса

Пока я был в бесплатной больнице, мне вдруг стали звонить какие-то люди из военкомата, потому что у меня на тот момент не было военного билета. То есть военные резко как-то узнают, что я в больнице и, видимо, они думали, что я так косить пытаюсь.

В платной вроде бы один врач стал предполагать мой диагноз, но его подзаглушили остальные. За неделю мне обследовали все, что можно было. Диагноза не было. Поняли, что нужно искать другое место и выписываться. По деньгам уже подходило к 300-400 тысячам. При выписке тот врач, который предполагал мой диагноз, посоветовал мне врача-ревматолога Илью Смитиенко. Хочу уточнить его фамилию, потому что он мне помог. Записался к нему. И он за час консультации выслушал меня, посмотрел все, что со мной происходило, позадавал вопросы, открыл свою же книгу и показал мне, что происходит с моим организмом.

Проблема с диагнозом была еще в том, что есть такой ген, вроде бы он называется HLAB27. Такой условный маркер, по которому выявляется болезнь. У меня этого маркера в крови не оказалось, хотя МРТ на тот момент показывала, что у меня есть какие-то проблемы в крестцово-подвздошном сочленении, но из-за того, что у меня этот маркер отрицательный и в виду неопытности врачей, они почему-то не поставили сразу диагноз.

На МРТ был отек костного мозга в крестцово-подвздошном сочленении из-за воспаления. Но врачи почему-то даже этот отек списывали на спорт, мол, где-то упал, где-то дернул. Хотя врач потом говорил, что такой отек от травмы можно получить только если с третьего этажа упасть на спину.

То, что у меня, называется болезнь Бехтерева (анкилозирующий спондилоартрит. — «Матч ТВ»). Чаще всего это поражает позвоночник, но бывает уходит и на периферические суставы. В моем случае это передалось на локти. Суть в том, что происходит сращивание позвонков, т. н. анкилоз (неподвижность сустава, наступающая в результате образования костного, хрящевого или фиброзного сращения суставных концов сочленяющихся костей. — «Википедия»). Перспектива не очень хорошая, просто кому как везет. Есть люди, которые пьют самые слабые препараты, и с ними все хорошо, а другие получают самые дорогие лечение и даже боль никак не могут ослабить. Если ты видел когда-то в метро скрюченных людей, то это похожая история.

Аутоиммунное заболевание, когда твои клетки иммунитета начинают атаковать сами себя. Возможно, есть какой-то триггер, который его запускает, но что это — никто не знает.

Это все случилось за три недели до моего боя 29 ноября 2019 года. То есть за три недели до боя в андеркарде Емельяненко vs Кокляев я выписался из больницы. И потом еще месяц у меня температура ниже 37 не опускалась.

Что изменилось в жизни

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © Академия бокса

Из обезболивающего есть разовые препараты, но они очень дорогие и у них есть сильные побочные эффекты. Тут важнее не давать боли прийти к накопительному эффекту. То есть ты можешь пить тот же диклофенак или на его основе что-то, но пить его каждый день. И то же самое с противовоспалительными — и это тоже на всю жизнь. У меня пока не самые дорогие препараты, в месяц нужно 5-6 тысяч рублей, но при этом диагнозе некоторые используют биологические препараты, которые стоят тысяч 70-80.

Из симптомов: боль в крестцово-подвздошном сочленении. Бывает такое, что я утром просыпаюсь… Ну хотя так многие говорят «спина болит…» Но мне бывает надо поворочаться, поразминаться, чтобы просто встать с кровати. Сейчас я каждый день делаю комплекс лечебно-физической культуры для уменьшения болей, и чтобы немного растягивать позвонки и не терять эластичность в спине. Отсрочить период их сращивания.

Беда в том, что это неизлечимое заболевание, при котором можно только купировать боль и последствия, но остановить его невозможно. Читал, что бывают ремиссии, когда месяц, а если повезет, то и год, ты не чувствуешь боли, но избавиться навсегда не получается.

Как принимал болезнь

Знаешь, у меня был такой нюанс, что в первый раз, когда я услышал диагноз, я испытал облегчение. Потому что я хотя бы понял, что я это все себе не придумал, что я психически здоров, что я не один с этой болезнью и что с этим можно как-то справляться.

Я говорил, что сначала обрадовался, но потом я на полгода вообще выпал. Не тренировался, ничего не делал, много ел… Не хочу говорить «депрессия», потому что это сейчас модное слово, а мне ее никто не диагностировал. Но было тяжело. Не уверен, что в 30 лет или при другом диагнозе я бы проще на это отреагировал.

В зале особо никому не говорил, во-первых, кроме тебя самого особо этого никто не поймет, во-вторых, когда ты внешне не выглядишь больным, ты никому не объяснишь, почему тебе сегодня тяжело тренироваться. У меня были моменты, когда я действительно не мог помочь маме, потому что мне плохо, и это не отмазка. Мне кажется, это как если человек страдает от мигрени, его тоже мало кто понимает, когда он говорит «у меня болит голова».

Боль бывает в крестце, бывает по всему позвоночнику, не знаю как объяснить. По ощущениям напоминает жжение. Есть чувство скованности. Когда насморк, боишься чихнуть, потому что тебя встряхивает и это в позвоночник полностью отдается.

Основное обезболивающее — это Целебрекс, и от него надо отказываться на период сгонки, потому что оно задерживает воду.

Как вернулся в спорт и причем здесь Баста

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © Академия бокса

Полгода я не тренировался. Потом началась пандемия, а я еще до закрытия залов прочитал про пользу гребных тренажеров при моем диагнозе. Стал ходить к себе в зал: на греблю и делать ЛФК. Смотрел, как другие тренируются. Когда залы стали закрывать, это совпало с тем, что мы переехали на время тренироваться на GazGolder (клуб исполнителя Басты. — «Матч ТВ»), а мне стало интересно там побывать, посмотреть, познакомиться. И как-то я под этим провел как раз первую тренировку, просто чтобы посмотреть (тренер Мышева Андрей Ивичук работает персональным тренером Басты. — «Матч ТВ»). Я потренировался от силы 20 минут, сильно устал, но как-то меня это затянуло, и я понял, что могу немного на старых дрожжах осуществить то, что я задумал. Провести еще один бой.

Первый спарринг очень боялся проводить, первый бой боялся проводить. И сейчас иногда бывает такое, что какие-то вспышки происходят, становится волнительно за себя. Раз в полгода стараюсь делать МРТ и сдаю различные анализы крови, например, на состояние воспаления, смотрю, как печень и почки воспринимают таблетки.

Что стало с боксерской карьерой

Я тренируюсь не больше раза в день и делаю только боксерские упражнения. Меня многие спрашивают, почему я не делаю физузу, не поднимаю штангу. Но я не говорю о диагнозе, не хочу, чтобы меня жалели. Тренировки длятся не больше часа и самое тяжелое — это спарринги, потому что, когда получаешь удары в корпус, это отдается. Свои движения не всегда контролируешь, и тоже болит. После спаррингов бывало такое, что на следующий день я мог лежать до полудня и не вставать. К вечеру проходит, и я иду на тренировку.

Я знаю, многие думают, будто моя популярность опережает мой уровень, но я вижу, с кем я спаррингую, я знаю, что ни один человек, который со мной тренировался, не скажет, что у меня раздутое эго какое-то. В Америке к этому проще относятся, а у нас любят, чтобы ты сначала уже все выложил, кому-то что-то доказал, измотал себя, а потом жил в нищете, если тебе не повезло стать популярным. У меня даже сейчас много примеров перед глазами, когда многие ребята только подходят к какому-то уровню, а они уже очень сильно изношенные.

Про Сауля Альвареса говорят, что он без любительского опыта и еще и первые 20 боев в профи провел непонятно с кем. Но посмотри его бои с Головкиным, получается, что у Геннадия многое и забрали его бои в любителях. Он больше износился. И я вижу, что так со многими ребятами.

Что будет дальше

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © RCC Boxing Promotions

В школе у меня четверка в аттестате вышла только по русскому. Причем русский-то я неплохо знаю, просто я был не из тех, кому это было важно. Мне даже учительница, когда нам выдавали аттестаты, спросила: «А что ты не сказал, что у тебя по другим предметам пятерки, я бы тебе тогда тоже поставила пять». ЕГЭ сдал неплохо и поступил в РГУФК.

Я и в боксе особо не зарабатывал много, но сейчас мне кажется, что я все равно не обделен умом, интеллектом, еще чем-то, просто мне хочется провести бой и тогда уже решать, чем я буду заниматься, чтобы раньше времени себя напрасно не терзать (основная часть интервью была записана перед боем. — «Матч ТВ»). Точно продолжу работать в благотворительном фонде, где сейчас работаю. Точно буду работать в боксерской среде: менеджмент, блоггерство, подкасты. Уверен, что что-то получится (в данный момент Мышев сотрудничает с фондом +7 и ведет программу на YouTube. — «Матч ТВ»).

Как провел последний бой

За 4 недели до боя положили в палату для неизлечимых. История российского боксера, который завершил карьеру в 23 года

Владимир Мышев / Фото: © Матч ТВ

(текст выше, был записан в мае. В тот период бой Мышева на шоу GazFight отменился, и боксер провел поединок только 7 декабря, где объявил о завершении карьеры, завоевав пояс. На бое Мышева присутствовали мама, братья и жена).

В бою ощущались не столько удары по корпусу или ниже пояса, сколько борьба. Я еще на спаррингах это понял. Сейчас тоже такое было, когда тебя скручивают, то такое неприятное ощущение будто перемыкает что-то. Ну и дома, думаю, что надо будет принять еще обезболивающего, а завтра придется дольше обычного утром полежать на кровати.

С мая я так и не сходил к врачу. Я помню, какие слова мне еще тогда говорили, когда я узнал диагноз и сказал, что хочу побоксировать за пояс. Поэтому решил психологически себе не сбивать настрой. В ближайшую неделю схожу.

Когда стал говорить, что заканчиваю, конечно, чуть не пустил слезу, но, с другой стороны, возможно, потому что так все откладывалось, я уже как-то остыл немного. Я вообще не был уверен, что этот бой проведу. У меня долго все откладывалось: в мае соперник не смог вылететь из-за коронавируса, сейчас сложностей было много, санкцию на пояс то давали, то не давали, из офиса WBC общались только по почте, на каждый вопрос отвечали день или полтора. Я смог анонсировать бой только за сутки до начала. Бой в мае я мог бы провести и лучше, и быстрее. Тогда у меня были тренировки 4-5 раз в неделю, но на протяжении полутора месяцев. Спарринговал два раза в неделю. Сейчас я тренировался от силы недели три, начиная с мая. Провел три раза спарринги по шесть раундов, и один раз пятнашки в экипировке. В остальном полгода почти не тренировался, делал только ЛФК.

Мама у меня такой человек, что она мне вообще недавно сказала: «А ты точно закончишь? Тебе же дальше будет хотеться добиваться чего-то, и ты же привык это делать в спорте». А супруга вроде бы с моими решениями обычно соглашается.

О том, что я сегодня завершу карьеру и про мой диагноз знали мама, бабушка, три моих брата, жена. Тренер и Леха Папин (российский боксер. — «Матч ТВ»), не знаю, кто ему сказал, но он один из первых позвонил и поддержал. Возможно, еще кто-то, возможно, кому-то просто говорили, что у меня травмированы локти. Ты вот знал. В сумме меньше 20 человек. 

Большие истории про болезни и преодоление:

  • «Деньги не вернут мне прежнего мужа». Семья Абдусаламовых получила $22 млн компенсации в суде США
  • 28-летний боксер из России умер в больнице. Почему это произошло
  • «Сели в машину — дальше все прерывается». Тренер по ММА выжил в аварии, но потерял ученика
  • «Осколки пробили окно и стены дома». Боксер из Луганска дрался за титул в тяжелом весе и стал «трак-драйвером» в США
  • «Врач говорил: повезло. Менеджеры предлагали бой за 100 тысяч долларов». Кто тренирует Александра Поветкина

Источник статьи: matchtv.ru/volleyball